Вадим Жук, избранное.
 

Он нажимает на что положено нажимать,
И выпускает на охоту ракету.
Вспомнив, как ему сказала мать:
– Только не попади там в тётю Свету.

Тётя Света – мамина сестра,
К весне расклеив окошко,
Шла с кошёлкою со двора
За молоком и картошкой.

Взлетела на воздух поленница дров,
Забор и сарай расшибло.
Мама на словах: “в результате боёв”
Выключила "Тошибу".
 

* * *

Стремительно, страшно и необратимо стареем.
Ни сил, ни желания нет, чтоб покинуть страну.
Московский еврей перед винницким горько винится евреем,
Никак не умея свою сформулировать толком вину.
– Ты здесь ни при чём, – ему винницкий друг отвечает.
Московский заплакал в свои-то – за семьдесят – лет.
Компьютер нетвёрдой своею рукой выключает
И смотрит на снег за окном и на солнечный мартовский свет.
 

* * *

Какие-то дикие рожи,
Насельники адских котлов,
Велят мне теперь осторожничать
В выборе красок и слов.

Какие-то ненастоящие,
Не знающие про Суд,
Хватают мои подлежащие,
Наречия палками бьют.

Выступили оспины
У времени на лице.
Господи! Господи! Господи!
Ты знаешь, что будет в конце?

На Невском и на Подоле,
Созданные для любви
Твои, Создатель, подобья!
Сподобься, останови.

Спаси одних от разора
И от позора других.
Яви убийцам и ворам
Силу велений твоих.

Срублено древнее дерево,
Пень торчит без колец.
Веру верни нам! Веру нам!
Батя, папаня, отец.

 


Найдено в сети, все даты – март 2022, адрес источника утерян.
 

 
 

Фото: gazeta.ru